Не на того напали. Кто такой Сергей Стерненко. Часть I (статья 2020 года)

В том же 2015-м одесский Правый сектор оказался замешан в деле о похищении и пытках главы одесской ячейки партии «Родина» Сергея Щербича. Во время событий 2-го и 4-го мая партия «Родина» была чем-то вроде силового крыла «Русского мира». Ее лидер Игорь Марков до сих пор обвиняется в нанесении тяжких телесных повреждений майдановцам и скрывается от следствия за рубежом.

Сергей Щербич также принимал активное участие в тех событиях: по версии майдановцев, именно Щербич гнал автобусы с одесскими титушками на Киев. Правда ли это – мы не знаем, но учитывая, чем занимался актив «Родины», в это легко поверить.

В 2015-м Щербич продолжил свою карьеру – в качестве депутата райсовета. За несколько дней до вручения депутатского удостоверения, группа неизвестных в балаклавах надела на Щербича мешок и вывезла «на подвал». Из материалов дела следует, что его принуждали отказаться от депутатства: били, издевались, ранили из травматического оружия и отобрали 300 гривень. Щербич утверждает, что это дело рук членов Правого сектора и, в частности, Стерненко.

Стерненко свою причастность к данным событиям отрицает и утверждает, что Щербич специально не участвует в процессуальных действиях и не является в суд, чтобы на нем, то есть на Стерненко, это дело висело вечно.

Есть вопросы, которые вроде бы глупо задавать, но реакция собеседника все равно интересна:

– Ты похищал Щербича, издевался над ним?

– Нет. До Щербича у меня руки так и не дошли.

– Значит, ты способен на это?

Стерненко присуща специфическая честность. Кажется, он может говорить правду даже тогда, когда она ему невыгодна:

– Думаю, что каждый человек при определенных условиях способен на поступки, от которых будет стынуть в жилах кровь. Когда перед тобой условный Путин…

Вертит в руках чашку, успокаивается, выдыхает:

– В обычных обстоятельствах – нет.

– А великодушие по отношению к врагу… Или это слабость?

– 2 мая мы спасали людей из горящего Дома Профсоюза…

– Лично ты?

– Подвигали эти…

– Лестницы?

– Нет, каркас сцены…

– Можно ли сказать, что лично ты спас кого-то тогда?

– Минимум двух. И в Киеве, на Майдане…

– Что на Майдане?

– Там был такой момент, мы взяли в плен трех милиционеров, вели их за сцену, коробочку такую из щитов сделали, чтобы люди их не разорвали. Толпа нападает, ты им кричишь: «Они сами сдались! Они сами сдались!» Тогда настроение меняется, люди начинают хлопать. Проходишь метров пятьдесят и те, кто не слышали, что «сами сдались», начинают набрасываться. И ты опять кричишь: «Они сами сдались!» И так несколько раз.

– Последний вопрос: тебе не жалко Кузнецова?

– Нет.

Продолжение следует

Добавить комментарий