Glusco – это не Медведчук. Акционер может свернуть бизнес в Украине. Интервью с главой АЗС

читати українською

11 марта сотрудники СБУ, ГПУ и ГФС провели массовый рейд по 105 АЗС сети, семи нефтебазах и 13 офисах компании Glusco.

Ее подозревают в уклонении от уплаты налогов, контрабанде и производстве/сбыте некачественных нефтепродуктов. Ущерб государству СБУ и ГФС оценивают в 240 млн грн.

Уже неделю все ее нефтебазы заблокированы, а колонки с бензином и дизелем – опечатаны. Glusco продолжает торговать только автогазом и продуктами питания: кофе, хот-доги и т.д. Убытки от остановки сети в компании оценивают в 2 млн грн в день.

16 марта гендиректор Glusco Борис Ганджа дал небольшую пресс-конференцию, назвав действия силовиков давлением на бизнес и политическим преследованием друзей Виктора Медведчука – пророссийского политика, друга акционера Glusco Нисана Моисеева.

После пресс-конференции Ганджа в блиц-режиме ответил на вопросы корреспондента LIGA.net

Об остановке бизнеса 

– В каком режиме сейчас работает сеть АЗС Glusco?

– На наших АЗС мы продаем пока только сжиженный газ и сопутствующие товары. Бензины и дизель остаются заблокированными уже седьмой день. Все наши нефтебазы закрыты и опечатаны. У нас есть к ним доступ, но использовать их мы не можем.

 – Откуда вас сжиженный газ, если нефтебазы стоят?

– Мы арендуем ГНС (газонаполнительные станции. – Ред.). У правоохранительных органов претензия только к дизелю и бензину. Претензий к LPG у них нет, поэтому мы спокойно можем продавать сжиженный газ – как в рознице, так и в опте.

Возможно, в апреле нам придется приостановить продажу автогаза в опте, если работа наших АЗС останется заблокированной.

– Сеть Glusco правоохранители подозревают в контрабанде и неуплате налогов. Вы называете их обвинения абсурдными, политическими и говорите, что причина – расследование против сторонней компании Альтернатив Энерджи Сорсес. Откуда эта информация? В пресс-релизах силовых ведомств эта компания не упоминается.

– Я понятия не имею, что это за компания, я о ней узнал только из криминального дела, с которым к нам пришли силовики. Мы ее не контролируем и не поддерживаем с ней связь. Я с твердостью могу заявить, что у нас не было с ней никаких хозяйственных взаимоотношений.

– Этой компании принадлежит нефтеперерабатывающий завод в Мерефе. Вы не покупаете у него топливо?

Я даже не знаю, где этот завод находится. Мы у него ничего не покупаем и не покупали. Сейчас пытаемся попасть к президенту (Владимиру Зеленскому. – Ред.) с просьбой вмешаться и остановить давление на бизнес. Glusco — это украинская компания. Мы не прячемся и не уходим из страны. Мы готовы ответить на любые вопросы. Дайте нам возможность работать.

– Откуда у вас топливо?

– У нас три главных поставщика – Orlen (Литва), Мозырь (Беларусь) и Башнефть (Россия).

– У Proton Energy и Wexler Group не покупаете?

– Покупаем. Но поверьте: они не одни поставляют нефтепродукты из России в Украину. Есть еще Лукойл и другие заводы. И мы далеко не единственные покупатели российского топлива. Его продают практически во всех известных сетях АЗК Украины.

– В феврале суд арестовал нефтепродуктопровод «Самара-Западное направление», который принадлежал компании ПрикарпатЗападтранс. Говорят, в нем осталось топлива на $75 млн. Ваше топливо там есть?

– Нет. Нашего дизеля в этом нефтепроводе не было и Glusco к нему не имеет никакого отношения. Мы, как и все участники рынка, покупали дизель из этой «трубы» на нефтебазе в Новоград-Волынском.

Покупали меньше всех, потому что покупать только там нам было экономически не интересно. Наши станции находятся в основном в Центральной и Южной Украине: Киев, Днепр, Николаев, Херсон. Основные клиенты этой «трубы» – станции Западной Украины. А у нас там всего пять АЗС.

– Почему, на ваш взгляд, СБУ, ГФС и ГПУ заинтересовались работой Glusco именно сейчас? Это связано с санкциями по отношению к бизнесу, близкому к Виктору Медведчуку, или атака конкурентов?

— Очевидно, что есть команда «фас». Возможно, конкурентам наша остановка тоже будет выгодна. Но Glusco – это не Медведчук. Это Нисан Моисеев. А какие к нему могут быть претензии? То, что есть видео, как в он в 2016 году общался с Медведчуком? Это ни о чем не говорит.

Насколько я понимаю, со стороны государства к Нисану Моисееву нет никаких претензий. Поэтому для меня остается загадкой, почему у государства такое отношение к его компании.

Интересно, что среди наших клиентов есть также СБУ и никаких претензий к качеству нашего топлива у них до этого не было.

– Была информация, что во время обысков 11 марта между сотрудниками СБУ и Glusco произошла стычка. Можете рассказать, что тогда происходило на нефтебазах, офисах и АЗС сети?

– Это не было маски-шоу. Сотрудники правоохранительных органов вели себя достаточно корректно. Они изъяли наши компьютеры, опечатали колонки. Что они хотели найти, я не понимаю.

Думаю, что эти обыски – чистая формальность, чтобы потом вызвать на допрос. Конечно, были случаи, когда кого-то положили на пол и разбили телефон. Но на 95% обыск проходил корректно.

– По вашей оценке, сеть АЗС Glusco из-за приостановки работы получает по 2 млн грн убытка в день. Какой у вас запас прочности и когда может закончиться эта история?

– У нас точно есть запас прочности. Но тут вопрос в другом: готов ли акционер дожидаться финиша и тратить свои деньги на поддержку АЗС?

Пока что вопрос о закрытии сети не стоит. У акционера есть четкая позиция: ждем, продолжаем работать и готовимся к судам. Как долго он готов ждать, мне неизвестно.

Но он не исключает, что в будущем может свернуть свой бизнес в Украине.

О мести, Медведчуке и возможном дефиците дизеля

– Какой финансовый результат у Glusco за 2020 год?

– Могу сказать, что он позитивный, учитывая коронавирус и пандемию. За январь 2021–го мы получили $600 000 убытка. Но у нас все январи и феврали плохие: падает реализация, растут затраты и т.д. Эти минусы мы перекрываем доходами следующих месяцев.

– Какую долю розничного рынка нефтепродуктов занимает Glusco?

– От 3 до 5%. Мы не монополисты. Каждый месяц в среднем мы продаем около 20 млн литров нефтепродуктов. Наш максимум случился в 2020 году – 26 млн литров за месяц.

– Вы сказали, что перед вами стоит задача идти в суд. Это будет международный арбитраж или суды Украины?

– Может быть все что угодно. Для нас это был шок. Мы не были готовы к блокировке работы АЗС. Если бы мы знали, что так будет, оставили бы наши нефтебазы пустыми. А так, у нас склады забиты дизелем и бензином, который мы купили, но не можем продать. А у нас на счету каждая копейка. Один зарплатный фонд в Glusco – 40 млн грн в месяц.

– Почему? Вас не насторожили последние санкции? СНБО закрыл четыре телеканала, арестовал трубопровод ПрикарпатЗападтранс, ввел санкции против Медведчука и Тараса Козака.

– А какое мы имеем к этому отношение? Действия силовиков стали неожиданностью даже для самого Моисеева. Он до последнего не верил, что так произойдет.

Медведчука вообще нет в Glusco. Я как руководитель это знаю точно. Нисан Моисеев – единственный акционер сети заправок Glusco.

– В одном из интервью вы сказали, что сетью АЗС Glusco управляют две компании – Wexler Group и Unimex. Что это значит?

– Я об этом сказал в первый день пребывания на своей должности в 2019 году. На сегодняшний день эта информация неактуальна.

Первые два-три месяца мы пытались реализовать эту концепцию, но потом пути этих компаний разошлись, и сегодня Glusco занимаемся только я и Нисан Моисеев.

Wexler в какое-то время хотел купить Glusco. У них не хватило денег, и эта идея умерла.

– В свете последних событий в экспертной среде снова начались разговоры, что инвестор Glusco из Швейцарии – прикрытие, а настоящим акционером компании остается Роснефть. Можете это прокомментировать?

— Как это вообще можно комментировать? Если бы они знали, как много усилий Нисан вложил в Glusco и развитие трейдинга в Украине. До моего назначения он два года жил в Украине и фактически управлял этой компанией. Зачем говорить и писать такие глупости?

– Моисеев принимает участие в управлении Glusco?

– Где-то 2-3 раза в месяц мы обсуждаем работу сети. В основном компанией занимаюсь я. До моего назначения он фактически управлял этой компанией и жил в Украине.

Что мне нравится, так это то, что у меня есть возможность принимать решения самостоятельно и никто не мешает мне работать.

Одно из условий, при котором я начал работать, – никаких дивидендов акционеру, пока не реструктуризируем АЗС.

С 2019 года мы инвестировали в развитие по 300 млн грн в год, обновив большую часть наших заправок.

– Моисеев уже отреагировал на блокировку работы сети. Его компания Proton Energy заявила об остановке поставок дизеля и автогаза из России в Украину уже с 1 апреля. Что в таком случае будет с рынком: нам грозит дефицит нефтепродуктов в период посевной и насколько в таком случае могут подскочить цены?

– Я думаю, что у Нисана Моисеева не стоит задача вызвать дефицит нефтепродуктов. Это ответ на действия власти.

Возможно, первый месяц будут какие-то сложности с нефтепродуктами, но если смотреть глобально – все будет хорошо.

– Кто принимал решение остановить поставки в Украину – лично Моисеев или так решили в Роснефти? Она – эксклюзивный поставщик нефтепродуктов для Proton Energy?

– А кто поставляет в Украину нефтепродукты – Proton Energy или Роснефть? Это было решение Моисеева. Поверьте, если бы Россия захотела создать в Украине дефицит нефтепродуктов – она бы создала.

Мы очень сильно зависит от нее в части энергоресурсов. Мое ощущение – вместо Proton (от Роснефти. – Ред.) сюда зайдет другой поставщик.

Украинский рынок нефтепродуктов – премиальный, поэтому многие трейдеры хотят поставлять сюда топливо. 

Богдан Заика

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий